Страница 1 из 4
Долго царь тренировался
И с царицей не простясь
На Олимпию смотался,
А царица у окна
Штангу жала уж одна.
Жмет-пожмет с утра до ночи,
Начали вылазить очи.
Девять месяцев проходит,
Протеин уже выходит.
Вот в сочельник в самый, в ночь
Бог дает царице дочь.
С титулом уж наконец
Воротился царь-отец.
На него она взглянула,
Штангу подняла, вздохнула,
Перекача не снесла
И к обеду умерла.
Долго царь был неутешен,
Но как быть? И он был грешен;
Год прошел, часы уж бьют,
Масы потерял он пуд.
Трахался уж царь с другой.
Правду молвить, молодица
Уж и впрямь была царица:
Высока, сильна, могуча,
И железа тянет кучу.
Но зато горда, ломлива,
Своенравна и ревнива.
Ей в преданное дано
Было говнецо одно.
Нет не плеер и не таз,
Не коробка MegaMass.
А лишь зеркальце...
Хоть оно и запотело,
Говорить оно умело.
С ним одним она была
Добродушна, весела,
С ним приветливо шутила
И "качаясь", говорила:
"Свет мой зеркальце! скажи
Да еще и докажи:
Я ль на свете всех сильней,
Всех рельефней и умней?"
И ей зеркальце в ответ:
"Ты массивна спору нет;
Ты, царица всех рельефней,
В жиме лежа равных нет!"
И царица хохотать,
Бицепс давай напрягать,
И подмигивать глазами
Протеины принимать,
И вертеться напряжась
Гордо в зеркальце глядясь.
Но царевна молодая,
В тихомолочку качаясь,
Между тем росла, росла,
Поднялась - и расцвела,
Высока, стройна, как сон,
Прямо Кори Эверсон.
И жених нашелся ей,
Звать Арнольд, ну Елисей.
Сват приехал...
Царь тогда промолвил слово:
"Ну, ты, парень, и мажер!"
А приданное готово:
Пара штанг, да тренажер.
На девичник собираясь,
Вот царица, напрягаясь
Перед зеркальцем своим,
Перемолвилася с ним:
Я ль на свете всех сильней,
Всех рельефней и умней?"
Что же зеркальце в ответ?
"Ты массивна спору нет;
Но царевна всех рельефней,
В жиме равных ей счас нет!"
Как царица отпрыгнет,
Как гантелей замахнет,
Да по зеркальцу как хлопнет,
Каблуком по штанге топнет!...
"Ах ты мать твою, стекло!
Это врешь ты мне на зло.
Как тягаться ей со мною?
Я быка валю рукою!
Я в ней дурь то успокою.
Вишь какая подросла!
Опущу, и все дела.
Но скажи: как можно ей
Быть во всем меня сильней?
Признавайся отраженье!
Иль не будет те прощенья.
Я сильнее всех иль нет.
Так ли это?" Стекло молвило в ответ:
"А царевна всех рельефней,
В жиме равных ей счас нет!"
Делать нечего. Она,
Черной зависти полна,
Бросив зеркальце под лавку,
Позвола к себе Чернавку
И наказывает ей,
Ей, любовнице своей,
Весть царевну в глуху щащу
И убить ее несчастну.
Под сосной оставить там
На съединие волкам.
